"Стучите - и откроется"
В редакцию газеты «Мир всем» пришло письмо. Казалось бы, что необычного? Письма от заключенных приходят постоянно. Наши заочные корреспонденты просят помощи, изредка приходят и благодарности пастырям Церкви. Но чтобы вдесятером обращаться к Святейшему Патриарху! Со дня основания газеты ничего подобного не случалось.
Авторы послания - узники московской «пересылки».
Куда-то протянутся их пути, кого они на этих путях встретят? И насколько глубоко надо было затронуть душу осужденного, чтобы он взялся за перо со словами благодарности?


Один из перечисленных в письме батюшек - иерей Игорь Синицын, клирик храма Успения Пресвятой Богородицы в Троице-Лыково (Строгино). С отцом Игорем мы знакомы около года. Живой, энергичный сорокалетний священник довольно скоро собрал вокруг себя духовных чад. С ним легко общаться - он одновременно строг и весел. Вразумляя, не «давит», не дает впасть в уныние. Замученным жизнью людям, которые спешат в храм, чая ослабить свои тяготы, встреча с ним - как глоток свежего воздуха. Легко представить, как его ждут в тюрьме. Благодарность заключенных была для о. Игоря неожиданностью. С этого и началась беседа…
- Как получилось, что заключенные пишут о Вас подобные письма? Верно, Вы знаете какой-нибудь секрет?
- Никакого секрета нет. Заключенные - обычные люди, такие же, как мы с вами. Так сложилось, что именно они сегодня ограничены в правах. А помимо этого, будь то заключенные, прихожане храма или члены моей семьи - всех людей объединяет одно. Они ждут любви, участия, понимания. А далее, аще Господь изволит, завяжется общение.
Как говорил митрополит Антоний Сурожский, царство ему небесное! - встреча - это когда мы вместе, рядом, когда я в нем и он во мне. Это зависит не от нас, а от Господа. Это дар Божий.
- С чем Вы пришли к моменту этой встречи? У вас уже был определенный пастырский, жизненный опыт?
- Впервые мне довелось увидеть заключенного, еще не будучи священником. До того, как принять сан, я работал следователем. Поэтому для меня преступник за решеткой - прежде всего человек. Это понимание пришло достаточно давно, почти 20 лет назад. Оно обозначило переломный момент в моей жизни. Тогда я понял, что в этой жизни нет ни правых, ни виноватых. Если человек впал в беду - значит, Господь так судил.
- Значит, преступление неизбежно?
- Нет, конечно. Каждый из нас свободен в принятии решений. Но мы зависим от условий, в которые попадаем. Поэтому никто не вправе определять, плох данный человек или хорош.
- Как и где началась Ваша пастырская деятельность в местах лишения свободы?
- Когда пришло благословение Святейшего Патриарха окормлять пенитенциарные учреждения - я был к этому готов. Все было близко и понятно.
В Москве занимаюсь этим около года. Но начал гораздо раньше, на второй год священнической практики, в Рыбинске (сам я из Ярославля). Рыбинск - город тюрем. В советское время в городе было множество колоний - и особого, и строгого, и общего режима, и таких, где якобы больные отбывают наказание. Все эти учреждения находились в сфере моей деятельности.
- Какие жизненные уроки смогли Ваши подопечные извлечь из своего пребывания в тюрьме?
- Именно Господь определяет, кто и как должен прожить эту жизнь. И как бы Он ни определил - это нужно принять и пройти. Постоянно говорю ребятам: не озлобляйтесь, не ожесточайтесь, не ищите виноватых! В каждом случае вините только себя. И если вижу в глазах человека, с которым беседую, искру сознания, понимания, если он хотя бы задумался - это уже большая награда.
- Может быть, Вы расскажете какой-то конкретный случай из Вашей практики?
- Есть такой раб Божий Сергий. Отсидел 24 года. Ему сейчас меньше пятидесяти. Когда отбывал последний срок, 14 лет лишения свободы в колонии строгого режима за убийство, ему за плохое поведение заменили колонию тюрьмой. А это большая разница. В колонии, даже строгого режима, можно выходить на улицу, участвовать в работах. А в тюрьме надо сидеть в камере, а камера - это каменный мешок. Далеко не всех выводят на прогулки. За нарушение дисциплины полагается карцер. Кто там побывал - знает, что это такое. Стены бетонные, вместо окна - дыра под потолком. Отопления нет, теплой одежды не положено. Сырость, холод, одиночество. Сам я, когда служил в армии, попал в карцер и провел там 40 дней. Мне это до сих пор помогает.
Так вот, Сергий, просидев 14 лет, а до этого еще 10, по переписке познакомился с одной чистой, искренней православной девушкой. Она его ждала. Когда освободился - они встретились, поженились, обвенчались. У них родился сын Ванька, которому сейчас пятый год.
Все бы хорошо. Однако, выйдя на свободу, Сергий попал в свою привычную среду. И не удержался, сорвался. Получил четыре года лишения свободы, сейчас в Коврове. Для человека, который 24 года уже отсидел, это смешной срок. Другой бы на его месте радовался: ведь он хозяин, «пахан», может не работать. А Сергий вместо этого страдает, пишет письма, звонит: «Батюшка, помоги, поддержи!». Он весь живет своим Ванькой, глубоко раскаивается. Жена его Надежда постоянно ходит в храм, хотя живет в противоположном конце Москвы. И мне очень важно, чтобы ни Сергей, ни Надежда не отчаялись, чтобы их сын вырос достойным человеком, не вором и не разбойником. Это возможно, я в этом убежден.
- Как происходят ваши встречи с заключенными в Краснопресненской пересылке?
- Там есть храм. Я звоню накануне своего прихода, чтобы тех, кто приготовился к исповеди и причастию, имеет послушание или епитимью, отпустили бы на встречу со мной. Администрация идет навстречу. Отпускают выборочно, так как храм вмещает от силы двадцать человек, а заключенных в пересылке (сейчас это следственный изолятор) две с половиной тысячи. Каждый раз приходят разные люди. Из 20 человек двое-трое бывают постоянно.
- Вы поддерживаете отношения с теми, кто уходит отбывать наказание?
- Обязательно! Говорю им: «Сообщите, где вы находитесь. Я найду вас через священника, который окормляет вашу тюрьму или зону. Если Господь изволит, я постараюсь вам помочь».
Священнику в зоне нужно знать, на кого он может опереться. Пересылка - это месяц, максимум до двух лет. А зона - семь, восемь, пятнадцать лет. Там дом заключенного, там его жизнь. И важно, что он человек, православный, что он воцерковляется. Знаю в Рыбинске одного батюшку, который за последние 10 лет выстроил в разных колониях пять храмов. Все эти храмы ему помогали строить заключенные. Он сумел направить их.
- Получается, что большая часть Вашей пастырской деятельности происходит во внебогослужебное время?
- Для священника нет привычных границ рабочего дня. И наша деятельность - это не работа, а служение! Батюшка никогда вам не откажет, если увидит, что вы настойчиво требуете помощи. Стучите - и откроется!