Синодальный Отдел
Московского Патриархата
по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными органами

   
 
Демографическая война в России
Генерал Каппель. Возвращение.
IV Сборы военного духовенства
V Сборы военного духовенства
ХVI Рождественские Чтения. Военная секция
Поиск по сайту
rss2
rss2
Короткое счастье в песочнице Версия для печати Отправить на e-mail

 

«Удовольствия, как правило, в нашем распоряжении,
радость нам неподвластна»

Клайв Льюис

Церковно-общественный форум «Духовно-нравственные основы демографического развития России», состоявшийся 18—19 октября 2004 года, назвал темпы сокращения населения России катастрофическими. Причины этого, как нам кажется, не столько экономические, сколько духовные, так как во всех без исключения «развитых» странах есть проблемы с рождаемостью, которые пока решаются за счет иммиграции из бедных стран. Есть прогнозы, что в ближайшее время такая политика будет меняться, так как приток мигрантов рождает новые проблемы, и весьма серьезные.

В целом имидж Запада как необыкновенно благополучного пространства основан на соответствующей информационной политике и на вкусных рекламных картинках из мыльных сериалов. Нельзя не отметить, что эти образы создают для россиян определенную картину мира и формируют определенный тип личности и стиль поведения. Затянувшийся демографический кризис — одно из следствий этой бархатной «культурной революции», умело внедряющей в наше сознание «цивилизованные» ценности. О том, как это происходит и в чем состоит деградация личности, о которой заявил в своем обращении форум, мы говорили с клиническим психологом, главой института демографической безопасности, членом Союза писателей России Ириной Яковлевной Медведевой.

— Ирина Яковлевна, я знаю, что Вы пришли к Богу через свою профессию — через психологию, имея уже большой опыт работы с людьми. Как Вы считаете, можно ли достичь счастья, следуя западной модели бытия, которая в целом выражается в известном слогане «Бери от жизни все»? Ведь действительно, когда видишь, как чисто и красиво живут на Западе — по крайней мере, внешне — кажется, что это идеал, к которому стоит стремиться в личной жизни, да и в общественной?

— Я много бывала в Евросоюзе и как профессионал могу сказать, что там очень много депрессий и даже депрессивных психозов, причем в богатом слое больше, чем в бедном. Мне часто вспоминается, как однажды моя мама сказала: «Знаешь, сколько горя, лишений было в войну, а психбольницы стояли пустые. Все как-то вошли в разум».

Дело в том, что все от жизни взять невозможно. Но если человек на это настроен и начинает «брать», у него появляется аппетит, которым уже трудно управлять. Человек сам подчиняет себя своим необузданным желаниям, и потом вдруг оказывается, что кроме их удовлетворения у него в жизни, в общем-то, ничего и нет. С возрастом это все приедается. Настает такой момент, когда, с одной стороны, все, что можно, взято, с другой стороны, оно уже не бодрит, жизнь кажется монотонной и серой. Одновременно то, что еще не достигнуто — недостижимо. Вечная молодость, например. Происходят психические срывы. Затем становится понятно, что сколько ни бери от жизни — она все равно закончится, рано или поздно. А это для человека противоестественно, так как Бог создал человека бессмертным, и смерть для него несет неизъяснимые, неведомые и страшные для самой человеческой природы изменения. Душа человека это ощущает и… болит. Хорошо, когда он успевает все это осознать и прийти к истинному смыслу жизни, к Богу.

В последнее время я часто имею дело с детьми «новых русских», а следовательно, и с самими родителями. Я встречала самых разных людей, но ни разу не видела счастливых глаз.

— Считается, что на Западе, в отличие от нас, есть правовая культура, до которой нам расти и расти, а про русских любят говорить — «у них рабская психология», «они любят подчиняться тиранам» и т.д.

— Да, Запад законопослушен, традиция права занимает одно из центральных мест и даже в некотором смысле становится идолом западной жизни. При этом там очень культивируется своеволие. У нас, мне кажется, наоборот. Люди с трудом подчиняются закону, но стремятся найти тот высший авторитет, которому они были бы послушны.

— Есть ли что-то, чему можно научиться у Запада?

— Всегда есть чему учиться у ярких талантливых людей или идей. В целом у сегодняшнего Запада позитивного мало, так как он мало соответствует даже самому себе, своим собственным достижениям.

Когда 10 лет назад я впервые ехала в Германию, то мечтала многому научиться по своей профессии — клинического психолога, так как всем известна великая немецкая психиатрия. Проведя в Германии три недели, я была весьма неприятно поражена профессиональным уровнем моих коллег. Самая плохая воспитательница детского сада в России больше понимает в детской психопатологии, чем лучшие немецкие психиатры. Возможно, чему-то можно учиться, но не в том, что касается жизненных ценностей. Сейчас на Западе они способствуют не росту души, а ее убийству.

— Как Вы думаете, с чем это связано?

— В первую очередь с богословскими ошибками, допущенными на протяжении долгого существования Европы как христианской культурной территории, но об этом лучше поговорить с богословами. Что касается современности, то в каждом обществе есть свои нормы поведения, неприемлемые в других. Разные бывают общества. Как-то раз в Москве мы беседовали с одним немцем о сложных духовных проблемах современной жизни. Он понимал все с полуслова и был настолько захвачен разговором, что готов был проговорить до утра. И мы спросили его, что думают люди его круга в Германии (жалея о том, что не встретили там близких по духу собеседников). Лицо его омрачилось, и он ответил: «У меня нет круга. В Германии вообще некому это сказать».

— Но почему так?

— Он ответил, что на Западе около 40 лет назад возникла новая культура, которая, мягко говоря, не способствует тому, чтобы воспитывать нормальных людей, способных вообще вникать в смысл чего бы то ни было.

— А у нас?

— Я могу сказать, что я как клинический психолог вижу на телевидении, в новых культурных штампах, в моде и, конечно, в том, как все это действует на зрителя, на подрастающее поколение. Есть разные мнения о том, хорошо ли это. Помнится, на заре перестройки режиссер А. Кончаловский, обогащенный опытом работы в Голливуде, рассказывал об особенностях требовательной американской публики: «Внимание у тамошнего зрителя очень суженное, как будто они смотрят в подзорную трубу. И очень кратковременное — они его не в состоянии зафиксировать на чем-то одном дольше минуты. Поэтому в Штатах такие высокопрофессиональные фильмы — никаких длиннот, только «экшн» (действие). В телеэфире такой стиль называется «нарезка» — всего по чуть-чуть, и все в одной куче. Теперь такой зритель формируется и у нас. А ведь Кончаловский, сам того не подозревая, — он ведь не психиатр — описал больных с так называемым «полевым поведением» и вниманием, «суженным по типу коридора». У детей полевое поведение считается нормой лет до двух, максимум до трех лет.

— Понятно.

— Кроме того, есть и другие патологии, провоцируемые таким образом. Это и разорванность сознания, когда человек неспособен выстроить простейшую логическую цепочку. Это и «скачка идей» (тоже термин психиатрии). Это эмоциональное отупение, которое возникает как патологическая защитная реакция на склейку трагических известий с нейтральными и даже радостными. Возьмем, к примеру, любой выпуск новостей: «Маньяк зверски убил очередную жертву. Курс доллара остается прежним. Завтра открывается фестиваль пива» и т.д. К тому же когда человека оглушают таким количеством шокирующих новостей, у него возникает амнезия (тоже защитного характера).

Фильмы ужасов вводят уродство как норму, приемлемую в искусстве, а затем и монстрофилию (патологическую любовь к уродству). Психосексуальные расстройства — такие как вуайеризм (подглядывание в замочную скважину) и эксгибиционизм — поощряют такие передачи, как «За стеклом», «Дом» и т.д. Рекламная семья, ворующая друг у друга сосиски, напоминает олигофренов и клептоманов одновременно, несмотря на то, что это подается как веселая забава.

Но самое страшное поражение психики провоцируется боевиками и «ходилками», где герои занимаются тем, что проламывают стены, поджигают дома, взрывают города и убивают всех без разбору. Такая сокрушительная агрессия в сочетании с душевной тупостью — одна из главных характеристик гебоидной или ядерной (затрагивающей самое ядро личности) шизофрении. Родители подростков часто жалуются нам, что их чадо стало очень раздражительным, агрессивным, не терпит замечаний, заводится с пол-оборота, у него появляется жажда разрушений — и одновременно пропадает сочувствие, умолкает совесть, сердце будто глохнет… То есть они бессознательно повторяют поведение экранных героев.

— Но ведь обычно так ведут себя только отрицательные герои.

— Что-то меняется в мире. У нас на приеме все чаще появляются дошкольники, которым нравятся отрицательные персонажи — Бармалей, Карабас-Барабас, Баба-Яга, Кощей Бессмертный… Видимо, настолько уже размыта разница между добром и злом, что дети не могут сориентироваться.

— А взрослые?

— Это зависит от того, насколько они могут быть цельными людьми, целомудренными, насколько им вообще свойственно думать, задавать себе вопросы. Насколько честно они могут на них ответить. Ведь можно обмануть людей, можно даже себя обмануть, но Бога-то не обманешь. Святые отцы говорили, что душа человека по природе — христианка, и поэтому ей свойственно чувствовать, что зло, а что благо, но, конечно, чувство это нужно как-то в себе выращивать, беречь его, грубо говоря, не запачкать. Соотносить с заповедями, с церковным учением. Нужно иметь смелость пойти не только против своего привычного «Я», но и против своей среды, против компании, против антихристианских уже, к сожалению, норм человеческих отношений. Это огромный подвиг. Огромный.

— Да, в одной отчаянно-трагичной рок-балладе так и поется: «Задуши послушными руками своего непослушного Христа». То есть молодежь на самом деле чувствует этот конфликт.

— Да, но это становится все сложнее. Ведь размывается грань не только между добром и злом, но и между возрастными градациями, между полами, между красотой и безобразием, между дозволенным и недозволенным, между нормой и патологией. Вот я говорю о рекламе, и мне часто возражают, что, мол, это не серьезно, это и не искусство, и вообще все в шутку. Но это не совсем так. Не будут серьезные дяди бросать свои деньги на ветер, показывая заведомо проигрышные сюжеты. Они скрупулезно просчитывают эффект, и если что-то снято так, а не иначе — значит, общество это уже принимает, пока в виде рекламы, но принимает. Так ли уж безобидны картинки, где здоровые мужики смачно облизывают губы, пускают слюни и в экстазе закатывают глаза, когда пробуют йогурт, мороженое или выпечку фирмы «Ням-ням», как бы возвращаясь к периоду детского лепета? Это несвойственное возрасту утрированно-чувственное отношение к еде часто встречается у душевнобольных, классифицируемых как «шизоидные инфантилы». Почему такая детская зависимость от еды может привлечь внимание взрослых? Потому что она уже не считается ненормальной.

— Если этот человек неагрессивен, то, может быть, не стоит беспокоиться? Разве опасен человек, который в чем-то ведет себя как ребенок?

— Но это не ребенок. Это взрослый, со всеми грехами и потребностями, но с недоразвитой душой. Он воспринимает мир как большую песочницу, в которой появляются все новые «игрушки» — мобильный телефон, кино, машина, пиво, яхта и разные другие «формочки» и «совочки». А работать надо для того, чтобы все это оплачивать. Но что дальше? Ведь такой самоудовлетворяющийся человек может существовать, только пока он полон сил. Когда же с ним что-то случается — болезнь, катастрофа, старость, — то без поддержки извне он уже не выживет. Если он не отзывался на тяготы родных и друзей, отказывался от бремени семьи, ответственности за детей, судьбу своего народа и Отечества, то такой современный человек не смотрит даже на два шага вперед и обрекает себя на полную беззащитность в критических обстоятельствах.

— Если я правильно понимаю, то на Западе все это уже в порядке вещей?

— Конечно! Невозможно забыть, с какой гордостью нам демонстрировали тамошние старческие приюты всех мастей и уровней — для богатых, для бедных, для средних. Дома престарелых — чуть ли не на каждом шагу, хотя у большинства стариков имелись родственники, которые вполне могли их содержать и присматривать за ними. Но нам объясняли, что дело не в этом: «Главное, чтобы человек был свободен! Наши родители в этих домах чувствуют себя свободными, независимыми. И мы тоже ничем не связаны. Так лучше для всех…»

— Меня потряс один телесюжет, показанный к прошлому Рождеству, о том, что, если не ошибаюсь, в Германии начали выпускать обои с изображением известных актеров и певцов в натуральную величину… специально для одиноких и престарелых, чтобы им было с кем встретить Рождество. По-моему, это даже страшно себе представить. Особенно если речь идет о России.

— Для нас это, может быть, даже смертельно. Казалось бы, зачем плодить нежизнеспособных граждан? А это делается достаточно целенаправленно — прилавки наполняются идиотскими и непристойными молодежно-подростковыми изданиями, целые телеканалы работают на отупление юношества. В школах сокращаются часы, отведенные на изучение литературы, пересмотрена программа по истории. Выброшены произведения, развивающие душу, и заменены прямо противоположными. Зачем потребителю все это? Идеальный потребитель — это инфантил. Кто хочет того, другого, третьего и всего сразу, не умея задуматься, нужно ли ему это в действительности? Кто падок на все новое, яркое, вкусное? Кому быстро надоедает купленная игрушка, которая еще вчера казалась пределом мечтаний? Кто легковерен, у кого не развито критическое мышление? В ком еще так много физиологии, что он не в состоянии обуздать свои потребности и с ним бессмысленно говорить об аскетизме? С кем можно затеять игру в «две покупки, третья бесплатно» или в «дисконтную карту для постоянных покупателей», или «в стопроцентные скидки только сегодня и только для вас»? — Конечно, с ребенком. Но с таким, у которого взрослые аппетиты и взрослая возможность распоряжаться средствами.

— А почему это может оказаться смертельным?

— Потому что параллельно преследуется масса дополнительных задач. Коммерциализация жизни — это лишь первый и совсем не главный слой. Куда важнее задача сокращения численности населения. И тут нет никакого противоречия. Идеологи общества потребления очень боятся, что потребителей станет слишком много, ведь ресурсы Земли ограничены, и на всех может не хватить. Поэтому с начала шестидесятых годов двадцатого века в мире была взята на вооружение политика скрытого геноцида, этакое неомальтузианство. Людей, с одной стороны, стали всячески ориентировать на малодетность, а с другой, создавали условия для «выбраковки» населения. Чтобы человек слабовольный, или попавший в тяжелые жизненные обстоятельства, или не находящий выхода из внутренних противоречий, якобы по собственному желанию разрушал свое здоровье и умирал раньше времени. Именно поэтому с середины прошлого — двадцатого — века в мире происходит последовательная либерализация законов, связанных с наркотиками, проституцией, половыми извращениями. Именно поэтому так бурно развиваются табачно-алкогольная и порноиндустрия. Именно поэтому изобретаются новые чудодейственные лекарства с массой побочных эффектов и пищевые добавки, которые потом оказываются ядовитыми. А настойчивая пропаганда компьютерных игр, от которых портится зрение, разрушается психика, возникают сердечно-сосудистые заболевания? А массовое производство продуктов питания, содержащих канцерогены? А оголтелая пропаганда высокотравматичных видов спорта? А романтизация уголовного образа жизни и, тем самым, фактическое поощрение преступности?

Понятно, что инфантилов гораздо легче и одурачить, и заманить в ловушку. Такие люди, губя свою жизнь, не только не будут этого осознавать, но еще будут уверены, что жизнь у них лучше некуда. Ну, а те, кто впишутся в новую реальность — назовем их «благоразумными инфантилами» — они, как мы показали выше, тоже нежизнеспособны. Вернее, нежизнеспособны в традиционном обществе, поскольку там сильны родственно-дружественные связи, и человеку без поддержки близких выжить чрезвычайно трудно. А вот глобалистскому — антитрадиционному — обществу, для которого и растятся инфантильные граждане, прочные человеческие связи совершенно не нужны. Ему нужны «свободные атомы», которые на самом деле будут полностью зависимы от системы социальных служб и без них уже не смогут существовать. А раз так, то они должны быть стопроцентно лояльны к глобалистскому режиму, но опять-таки подаваться это будет не как открытое принуждение, а как свободный выбор.

— То есть либо российское общество утратит все свои вековые традиции и перестанет быть самим собой, либо просто перестанет быть?

— Либо найдет возможности жить своим умом и своими ценностями, для чего есть пока все условия… Если будет кому это воплотить, о чем наконец-то, Слава Богу, начинает задумываться наше правительство. Оно, кажется, уже понимает, что западные ценности не помогают решать социальные проблемы — особенно демографические — а только усугубляют их. А нормализовать жизнь можно только с Божьей помощью, а не уповая на «невидимую руку рынка».

   

© 2006 г. ПОБЕДА.RU

При использовании материалов сайта ссылка (в Интернете - гиперссылка) на сайт ПОБЕДА.RU обязательна.

 

 Наверх !  Яндекс цитирования
 Риза . Патриотическая  книга