Синодальный Отдел
Московского Патриархата
по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными органами

   
 
Демографическая война в России
Генерал Каппель. Возвращение.
IV Сборы военного духовенства
V Сборы военного духовенства
ХVI Рождественские Чтения. Военная секция
Поиск по сайту
rss2
rss2
Эгоизм и убийство - нынешняя идеология России Версия для печати Отправить на e-mail

Безмолвный крик

Сейчас наступило время, когда люди волей-неволей задумываются о будущем. Но разговор о будущем невозможен без анализа прошлого — его ошибок и преступлений. По поводу причин, приведших нас к нынешнему печальному состоянию, сломано и продолжает ломаться множество копий. И на кухне, и в публичных дискуссиях.

Одна такая дискуссия запомнилась нам особо. Но не тем, что у нее было интригующее название, что-то вроде: «Возрождение России — миф или реальность?» И даже не выступлениями светил в области экономики, космонавтики, военного дела и демографии, которые гораздо больше, увы, говорили о неизбежности катастрофы, чем о возможности возрождения. Запомнилось другое. В какой-то момент слово взял священник. Доклад его был кратким. Скорее не доклад, а реплика. Он просто сказал, что не понимает, о каком возрождении можно говорить, когда в стране ежегодно, по самым скромным подсчетам, совершается 3 млн. абортов...

Зал не понял. Публика недоуменно переглядывалась, многие пожимали плечами, кто-то раздраженно высказывался. Дескать, при чем тут аборты, когда разрушен ядерный щит, разорена армия, закрыты заводы и фабрики, население стремительно нищает и вымирает, недра распродаются, космос не финансируется?! Грешным делом, и мы подумали тогда, что батюшка все же немного утрирует. Но слова его запомнили, и чем больше времени проходило, тем явственнее мы осознавали его правоту.

Начнем с самого очевидного — с абортов на поздних сроках, которые еще совсем недавно принято было называть искусственными родами. Терминологическая замена очень даже понятна. Во-первых, аборт в восприятии большинства людей — рядовое событие. И во-вторых, роды ассоциируются с рождением, а значит, настраивают на жизнь. Искусственные роды и врачу, и матери психологически гораздо сложнее завершить убийством, чем аборт. И все же, как ни называй, факт детоубийства в данном случае неоспорим. Примерно с 16 недель ребенок начинает заметно шевелиться. При всем желании уже невозможно отрицать, что он живой. Еще совсем недавно на искусственные роды решались только в тех случаях, когда возникала серьезная угроза для жизни женщины. В медицине это так и называется: «по жизненным показаниям».

Но в 1988 г. — еще при советской власти — появилась «Инструкция о порядке разрешения операции искусственного прерывания беременности по немедицинским показаниям». Вполне сформировавшихся младенцев разрешили убивать на определенных условиях. Вот они: «Смерть мужа во время беременности жены, пребывание женщины или ее мужа в местах лишения свободы, лишение прав материнства, многодетность (число детей свыше пяти), развод во время беременности, инвалидность у ребенка». Таким образом, был сделан еще один шаг к «цивилизованному обществу». На одной чаше весов оказалась детская жизнь, а на другой — нет, уже не жизнь и не здоровье матери, а ее комфорт. Общество это проглотило, не заметив.

Дальше — больше. В 1996 г. тогдашний премьер Черномырдин, главным зверством которого принято считать убийство медведицы с двумя медвежатами, издает распоряжение расширить перечень условий, позволяющих беременной женщине лишать ребенка жизни. Теперь это может сделать мать троих детей (заметьте, уже не пяти, а троих), безработная или имеющая безработного мужа, женщина, у которой проблемы с жильем, и т.п. Всего 13 пунктов...

А теперь немного конкретики. Ведь мало у кого за словами «поздний аборт» стоят реальные картины. Цитируем: «Поздний аборт производится на 5—6-м месяце беременности, а иногда и позже. С помощью ультразвукового прибора врач находит ножку младенца и ухватывает ее щипцами. Тянет за ножку и таким образом вытаскивает почти всего ребенка наружу. В родовых путях остается только головка (пока еще живого младенца! — Прим. авт.) Затем абортмахер протыкает детский череп ножницами и раздвигает их, расширяя проделанное отверстие». Цитировать далее считаем излишним.

По этой схеме детоубийство происходит в тех случаях, когда из мозга ребенка готовятся препараты для так называемой фетальной терапии. В России этим занимается, в частности, Научный центр акушерства и гинекологии (директор — проф. Г. Сухих). Содружество в данной области с зарубежными партнерами называется «Международным институтом биологической медицины». Причем бросаются в глаза два обстоятельства: во-первых, для препаратов, которые изготавливаются из нерожденных младенцев, требуются здоровые мать и ребенок (т.е. поздний аборт по медицинским показаниям тут не годится), а во-вторых, мозговая ткань должна быть «свежей», а потому ее берут у живого ребенка.

Все способы детоубийства, ханжески прикрытые медицинской терминологией, мы описывать не будем. Вспомним лишь свидетельство депутата Госдумы 2-го созыва доктора медицинских наук Шарапова, прозвучавшее в телепередаче «Парламентский час» в 1998 году. Депутат Шарапов рассказал, что в некоторых больницах, где производятся поздние аборты, ребенка, если он родился живым, топят в ведре с водой. А где-то, по свидетельствам других врачей, голенького младенца просто оставляют на подоконнике, и он быстро погибает от переохлаждения.

«Число таких абортов, на поздних сроках, не превышает 3 процентов от общего их числа», — говорит директор Республиканского центра репродукции человека А. Акопян, очень недовольный тем, что находятся люди, требующие запрета поздних абортов.

Правда, г-н Акопян предусмотрительно не перевел маленькие проценты в абсолютные числа. Придется сделать это за него. По официальным данным (весьма заниженным), у нас делается около 3 миллионов абортов в год. 3 процента — это 90 тысяч детей. А всего рождается около миллиона. Итак, «всего» десятую часть нарождающегося детского населения ежегодно уничтожают поздними абортами.

Но все-таки самое главное — это желание людей обмануться, убедить себя в том, что они не совершают ничего страшного. Просто устраняют досадное обстоятельство, пришедшееся не ко времени и не к месту. И потому выгодно верить мифам, считая себя современными, цивилизованными людьми в отличие от каких-то там религиозных мракобесов.

Однако именно религиозные представления об аборте как о грехе детоубийства полностью подтверждены новейшими выводами науки.

Между 18-м и 25-м днем со дня зачатия (3—4 недели беременности) у ребенка начинает биться сердце. К 20-му дню формируются основы нервной системы. После пяти с половиной недель ребенок двигает головкой, а в шесть недель — и всем телом, подобно уже рожденному ребенку. Но женщина почувствует эти движения гораздо позже, на 16—20-й неделе. В 43 дня уже можно снять энцефалограмму мозга. В 9—10 недель беременности малыш уже двигает глазными яблоками, глотает, шевелит язычком, икает, бодрствует и спит. На 11-й неделе — сосет большой палец, реагирует на звуки, внешний шум может его разбудить. К 11—12 неделям появляются ногти, к 16 неделям — ресницы. С 12-й недели беременности у ребенка функционируют все системы организма.

Американский врач Бернард Натанзон сделал 60 тысяч(!) абортов. Но в какой-то момент задумался, так ли уж безобидны его действия. И решил провести исследование с помощью ультразвука, эмбрионоскопии, радиобиологии и др. После скрупулезных исследований Натанзон заявил: «Тот факт, что эмбрион есть отдельное человеческое существо со всеми своими особыми личными характеристиками, сегодня не вызывает сомнений». Чтобы подтвердить свои выводы, Натанзон прибегнул к ультразвуковой киносъемке аборта трехмесячного (12-недельного) эмбриона. Фильм, названный им «Безмолвный крик» , наглядно продемонстрировал, что ребенок в утробе матери предчувствует свою гибель. И когда к нему приближается абортивный инструмент, его сердцебиение учащается со 140 до 200 ударов в минуту. Он начинает двигаться быстрее и тревожнее. И широко открывает ротик, словно беззвучно кричит. Этот фильм, показанный несколько лет назад по телевидению США, потряс американцев, и многие люди (в том числе врачи) стали убежденными противниками абортов. Приведем лишь несколько цифр. В 1975 г. 80 процентов американских гинекологов производили аборты. В 1994 г. таких осталось 20 процентов. Более 70 процентов федеральных американских судей сейчас выступают против абортов.

Когда поборников «права на свободный выбор» совсем припирают к стенке, они пускают в ход свой последний аргумент. «Запреты, — говорят они, — приведут только к увеличению числа абортов. Притом они будут криминальными, а это рост материнской смертности, которая и без того у нас велика». Правда, абсолютных чисел опять-таки, как и в случае с поздними абортами, предпочитают не называть. И недаром, ведь материнская смертность от криминальных абортов составляет порядка 250 человек в год. На всю страну! Сравните это с тремя миллионами абортированных младенцев.

Существует пример очень наглядный, который советская история как будто специально для нас припасла. Когда в 1955 г. аборты после 25-летнего запрета вновь разрешили, их число за год (т.е. в 1956 г.) увеличилось на 1,5 миллиона. Да-да, все с точностью до наоборот! Именно легализация абортов привела к их стремительному росту.

Теперь о последствиях массовых абортов для общества. Теоретики феминизма любят называть сексуальную революцию единственной бескровной революцией в истории. Однако аборты в ХХ веке унесли сотни миллионов жизней. В нашей стране трудно найти семью, которая хотя бы раз не прибегала к аборту. Вдумайтесь только: люди строят семейное благополучие на крови своих детей! Такой фундамент корежит все общественное здание. Семьи распадаются. Недаром число разводов в странах Запада начало катастрофически расти в конце 60-х—начале 70-х годов. Именно тогда там легализовали аборт. В странах же, где аборты не допускаются и по сей день, разводов гораздо меньше. В России, по данным опросов, более 90 процентов распавшихся семей имели в своем «анамнезе» (так в медицине называют историю болезни) аборт. И это понятно. Даже когда люди не считают аборт детоубийством, они начинают испытывать безотчетную неприязнь друг к другу, все равно как соучастники преступления. Что-то надламывается в их союзе, и очень часто эту поломку нельзя починить никакими усилиями. Жена не может простить случившегося мужу, муж — жене...

Официальное разрешение абортов нанесло сокрушительный удар по образу женщины-матери. Кроме дающей жизнь, она стала и несущей смерть. И это не могло не отразиться на ее мировосприятии.

Чтобы убивать собственных детей, женщины должны были обрасти толстенной броней эгоизма, которая смогла бы заглушить не только голос совести, но и материнский инстинкт. Так эгоизм из индивидуального отрицательного свойства стал постепенно оформляться в положительную общую идеологию. Причем каждое следующее поколение, ориентируясь на мать как на образец, вырастало более эгоистичным, чем предыдущее.

И на сегодняшний день эгоизм так утвердился в нашей жизни, что аборт никого не возмущает и потому не нуждается в оправданиях. Все так вывернулось наизнанку, что оправдывать приходится многодетность. И как эгоизм скорее воспринимается желание быть матерью. «Нарожали, а теперь льготы им подавай... Государство не резиновое, — такие недовольные реплики, увы, нынче не редкость. — Небось когда рожала, никого не спрашивала. А теперь, видите ли, ей помощь понадобилась. Только о себе думают.»

Было бы странно, если бы люди, которые с легкостью пошли на убийство своих детей, потом пеклись о чужих. Именно поэтому, как нам кажется, к концу ХХ века детство лишилось статуса неприкосновенности. Под разглагольствования о правах ребенка в мире стремительно нарастает вал насилия над детьми, вовлечение малолеток в проституцию и порнобизнес, торговля детьми для пересадки органов, втягивание в войну 7—9-летних мальчишек.

А мы все время кого-то обвиняем, проклинаем, требуем лучшей жизни, спрашиваем: за что, почему, кто виноват в нашей несчастности?

   

© 2006 г. ПОБЕДА.RU

При использовании материалов сайта ссылка (в Интернете - гиперссылка) на сайт ПОБЕДА.RU обязательна.

 

 Наверх !  Яндекс цитирования
 Риза . Патриотическая  книга